Знак Сокола - Хван Дмитрий Иванович (2011)

Знак Сокола
Годы, проведенные научно-исследовательской экспедицией, пропавшей в далеком прошлом, шли один за другим. Несмотря на все трудности люди не упали духом, и построенное ими посреди сибирской тайги общество окрепло настолько, что дала о себе знать не только на многих сотнях километров окрест, но и в Европе и в Азии. Люди Соколова принимают у себя переселенцев с Руси, в попытках встроить их в свое общество. Ангарские послы посетили Датское королевство, Московское царство и Курляндское герцогство, проникли в Корейское государство. Благодаря развитым технологиям ангарцы теперь могут предложить свою помощь и новым союзникам. На реке Сунгари продолжаются периодические схватки с маньчжурами, нередко перерастающие в сражения. Не всё тихо и в забайкальских степях — вассалы Цин проверяют на прочность первые городки ангарцев на Селенге. Пока маньчжуры не принимают русских всерьез, воспринимая воинов князя Сокола за северных варваров. Сама же империя Цин крепко засела в Китае, впереди битва за Пекин и завоевание Китая. Благодаря этому у ангарцев есть возможность перевеса в противостоянии с сильным соседом. Вот только согласны ли маньчжуры предоставить его?

Знак Сокола - Хван Дмитрий Иванович читать онлайн бесплатно полную версию книги

За время, прошедшее после перехода кораблей из Архангельска и прибытия их в столицу Дании, Ринат не проронил ни одной шутки, не хохмил и ни разу не сделал язвительного замечания кому-либо. Больше молчал, подолгу уходя в собственные мысли. Прежнего Саляева будто бы не было больше, казалось, его подменили. Но никто его не спрашивал о столь разительной перемене, остальные ангарцы также были подавлены случившимся. Дело в том, что из четырёх купеческих судов, снявшихся с якоря в столице Беломорья, в гавань датской столицы прибыло лишь три. Да и то третий пришёл лишь спустя двое суток после того, как разгрузились первые. 'Хуртиг' так и не появился в водах датских проливов. Вместе с ним пропали семь десятков стрелков и офицеров, в том числе и капитан Василий Новиков. Снова и снова, закрывая глаза, Ринат вспоминал тот проклятый день. Тогда командир батальона 'Дания', укутанный в шинель, как обычно находился на палубе. Выйдя подышать свежим воздухом после обеда, он обратил внимание на озабоченно посматривающих на небо матросов и на волнение моря, да на крепнувший ветер. Уже тогда датчане забегали по палубе, быстро и ловко исполняя команды боцмана. Лающим голосом он умело направлял каждого матроса к делу. Он же, заметив ангарца, подослал к нему матроса, дабы тот проводил Рината к его каюте. Однако майор направился к своим людям, размещённым в трюме, справедливо полагая, что ему следует быть сейчас с ними. Стрелки уже почувствовали большую, чем обычно качку и, волнуясь, переговаривались между собой. Начальник отряда попытался тут же их успокоить, говоря о том, что матросы на корабле опытные и ничего страшного не произойдёт. И сразу же память выдала родной 'Оленегорский горняк'. На этом БДК польского производства качало дай боже, но ни у кого из команды и в мыслях не было того, что он может уйти на дно. Тут же корабли были весьма ненадёжны и Саляева в тот миг начала холодком свербить неприятная мысль:

'А что, если?' – причём отогнать её не удавалось.

Вечером на море властвовал жесточайший осенний шторм. Корабли, словно игрушечные, мотало в бушующей чёрной воде, поднимая на гребне волны и резко кидая вниз. Обшивка корабля стонала и скрипела на разные лады. Люди сидели в трюме в полной темноте – горевшие фонари были сразу же потушены во избежание пожара. Снаружи неистовствовал дикий рёв моря и оглушительный свист ветра. Вечер превратился в ночь – море объяла темнота. Мир, казалось, сошёл с ума, и всё в нём перемешалось. Часто разрывающие черноту небосклона сполохи молний на миг являли грандиозную картину разгула стихии. Хорошо, что ангарцы не видели оного! Туземные стрелки уже были на грани нервного срыва – темнота и духота закрытого помещения, резкий запах рвотных масс и сильнейшее волнение могли сломать кого угодно. Русичи пока держались – многие громко молились, сохраняя стойкость духа. А вот тунгусов и бурят, не привыкших к морским переходам, яростный ор природы сводил с ума. Несколько человек из них уже валялись без чувств, многие были близки к этому.

'Господи Боже! Спаси нас, грешных! Прости за то, что не обращался к тебе до этого дня, за то, что поминал Имя Твоё всуе! Если выживу, обещаю, стану в церковь ходить!' – эти слова Ринат, родившийся в семье кряшенов, прежде никогда не говорил, а сейчас они шли из самого сердца, невольно.

Потом наступила полная тишина и спокойствие. Проснулся Ринат оттого, что у него сильно болел бок. Оказалось, что он лежал на мешках с одеждой, а левый бок его упёрся в угол ящика с патронами для винтовок. Словно пьяный, он неловко поднялся и, хватаясь за всё подряд, наощупь побрёл к лестнице, ведущей на палубу. Яркий свет ослепил его, майор тут же прикрыл глаза и всё же вышел на палубу, привалившись у дверцы к груде какого-то хлама. Он с жадностью втягивал прохладный воздух. Лёгкие освобождались от прелости трюмного духана. Вскоре в дверном проёме появились и другие ангарцы. Два сержанта шумно задышали рядом, щурясь и потирая лица ладонями. Ринат обернулся:

Перейти
Наш сайт автоматически запоминает страницу, где вы остановились, вы можете продолжить чтение в любой момент
Оставить комментарий