Knigionline.co » Детективы и триллеры » Эра Милосердия

Эра Милосердия - Вайнеры Братья (1976)

Эра Милосердия
В наше время уже довольно привычными являются супергерои, о которых пишут книги и снимают блокбастеры. И на этом фоне мы стали забывать, что и обычные люди могут быть героями. Эти люди совершают подвиги без всяких суперспособностей. Они ведут борьбу с несправедливостью и защищают обычных граждан. Данный роман, написанный братьями Вайнерами, посвящён именно таким людям. Эта замечательная детективная история увлекает с первых страниц и полностью захватывает до самого окончания. Всем известен популярный советский фильм «Место встречи изменить нельзя», написанный по мотивам этой книги. Однако, фильм не может передать атмосферу тех времён так, как это делает книга. А это очень важно. Все события происходят в послевоенной Москве. В эти непростые времена, народ, победивший нацизм, страдает от голода и лишений. Страну ещё только предстоит восстановить, преодолев разруху. И в это тяжёлое время, буйным цветом расцветает преступность, идёт безкопромисная война за лишний ломоть хлеба. Читатель сможет очень ярко представить себе эту атмосферу. Капитан Владимир Шарапов воевал в разведке и, после отставки, пошёл работать в Московский уголовный розыск (МУР). Он попадает в группу по борьбе с бандитизмом, которую возглавляет Глеб Жеглов. Они проводят операцию по раскрытию и обезвреживанию опасной банды грабителей, носящей название «Чёрная кошка». Эти бессовестные преступники занимаются грабежами, не стесняясь убивать при этом людей. В этом опасном противостоянии несёт потери и МУР. Однако, храбрые милиционеры продолжают работать над разоблачением преступной группировки, не щадя своих жизней, чтобы обычные граждане столицы могли спать спокойно. Смелость и преданность делу оперативников впечатляют. Читатель будет напряжённо следить за интересно разворачивающимся сюжетом.

Эра Милосердия - Вайнеры Братья читать онлайн бесплатно полную версию книги

Я махнул рукой Коробкову - табарь! - и подтягивал вдоль проволоки лодку руками, и, когда я ошибался, в руку впивался острый ржавый шип. И боли я не чувствовал, потому что всего меня мордовало от неушедшего холода и напряжения. Лодка ткнулась во что-то и встала. Протянул я руку за борт и наткнулся на мокрый тяжелый куль, торчащий из воды, и не сразу сообразил, что ощупываю ватник убитого Федотова. Я перегнулся через нос, так что доска ножом врезалась в живот, уперся ногами в банку и изо всех сил потянул ватник вверх и на себя, и вспухшее тело разорванного автоматными очередями Вальки Федотова сползло с проволоки на еловом колу; и я опустил снова его в воду, плавно, без всплеска, и оттолкнул подальше от берега и еще несколько секунд видел в косом молочном свете ракеты над островом, как серым бугром уплывает он по течению вниз, к нашим позициям.

Коробков и Левченко смотрели вслед исчезающему в размытой серой мгле Федотову, а я снова ухватился за проволоку и потащил лодку, отпихиваясь от заграждения, стараясь не думать о том, что через несколько минут и мы можем так же поплыть вниз по иссеченной дождем Висле.

Девять ракет вспыхнуло, пока мы добрались до разрыва в проволоке на месте залитого осенним разливом песчаного карьера, где вкопать колья немцам не удалось из-за глубины. Пристали у высокого берега. Коробков остался в лодке под обрывом, а мы с Левченко поползли вверх по оврагу где-то здесь, метрах в тридцати, должно быть пулеметное гнездо, и подобраться к нему нам надо с тыла.

Левченко полз впереди, он неслышно, по-змеиному извиваясь, продвигался вперед на три-четыре метра и замирал; мы слушали, и в этой фронтовой тишине, вспоротой только недалеким пулеметным татаканием и чавканьем осветительных ракет, не было ни одного живого голоса, и я думал о том, как сейчас невыносимо страшно оставшемуся на береговом урезе Сашке Коробкову, потому что на войне страх удесятеряет свои силы против одного человека. И мы были заняты, а он должен был просто ждать, зная, что, если раздадутся выстрелы, мы уже убиты. А он еще жив.

Голоса мы услышали справа, над оврагом. И сразу же наткнулись на ход сообщения, переползли поближе вдоль заднего бруствера и снова прислушались. Один голос был совсем молодой, злой, быстрый, картавый, а второй - неспешный, сиплый, обиженно-усталый. И мне казалось, будто молодой за что-то ругает простуженного - он говорил сердито и дольше, а второй не то оправдывался, не то объяснял и повторял часто: "Яволь". И подползали мы, не сговариваясь с Левченко, только когда говорил молодой, пока не учуяли за бруствером рядом с собой сигаретный дым. Я ткнул в бок Левченко; мгновение мы еще полежали на вязкой, отрытой из окопа глине, а затем одновременно беззвучно перемахнули через бруствер.

Это заняло две-три секунды, но мне запомнилась каждая деталь: один фашист сидел на ящике у пулемета, завернувшись в одеяло, а другой сердито размахивал у него перед лицом рукой, и стоял он, на свою беду, спиной к нам, поэтому Левченко с ходу воткнул ему в шею финку, и он молча осел вниз, а я, перепрыгнув через него навстречу поднимающемуся сиплому пулеметчику, ударил его по голове рукоятью пистолета, натянул на него глубже одеяло и мешком подал наверх уже выскочившему из окопа Левченко.

Мы бегом доволокли "языка" до распадка оврага на берегу. Уже виден был в сумраке силуэт Сашки Коробкова около лодки, когда у самого обрыва мы напоролись на четырех немцев с ведрами - они по темному времени шли за водой. Немцы тоже нас не сразу опознали, и один из них, поднимая "шмайсер", крикнул неуверенно:

- Хальт! Вер ист да?

Левченко бросил на меня немца, и, пока я срывал чеку, придавливая "языка"

коленом к земле, он уже бросил гранату, и грохот еще не стих, и от вспышки плавали в глазах волнистые червячки, а уже бросил свою гранату Коробков и одновременно выстрелил из ракетницы зеленый сигнал против течения реки - вызвал отсечный огонь.

Перейти
Наш сайт автоматически запоминает страницу, где вы остановились, вы можете продолжить чтение в любой момент
Оставить комментарий